«Азиатская типография»

В предыдущей публикации мы рассказали о первой книге напечатанной в Казани в XVI в. После отправки печатного стана в Москву типографское дело в нашем городе было надолго забыто.

Дальнейшая история книгопечатания тесно связана с развитием книго-печатания арабским шрифтом. Поэтому нельзя обойти вниманием 200 лет-ний юбилей издания в Казани первой татарской книги. Этот юбилей не торопятся отмечать историки. Например из трудов российского книговеда Немировского мы узнаем не только о судьбе первых российских типографий, но и о судьбе многих экземпляров первой печатной книги «Апостола» Ивана Федорова. Есть даже точные данные о сохранившихся экземплярах. Даже в Казани имеется экземпляр Федоровского Апостола. Но первой татарской книги изданной в Казани в нашем городе нет так же как нет и «Манифеста» отпечатанного Петром I в 1722 г. (первого печатного издания на татарском языке в России).
Книгопечатание с помощью подвижных литер на арабском языке воз-никло в Европе уже в конце XV века. Первой же книгой напечатанной на кыпчакско-татарском языке, по мнению А.Г. Каримуллина, является книга Иеронима Мегисера (1555-1618) «Institutiones linguae Turcicae libri quator. I. de Orthographia Turc-Arabica. II. de Ety-mologia Turcorum. III. Linguae Turcicae Exercitia et duae Proverbiorum Centuriae. IV. Dictionarium latino-Turcicum et Turcico-latinum» напечатанная в 1612 году в г. Лейпциге.
В России печать арабским шрифтом появилась при Петре I. Это коренным образом связано с агрессивной внешней политикой самодержца. Для успешного ведения боевых действий необходимы было объяснить местному населению на его языке цель боевых действий. Для тиражирования сложной для набора арабской вязи первоначально был применен метод литографии. Первым литографированным изданием на татарском языке следует признать «Манифест, или объявление. О веролом-ном разрыве мира султана турского Ахмета против его царского величества» отпечатанного в московской синодальной типографии в 1711 г. Однако такой способ был трудоемок и дорог. При подготовке к следующей «турецкой» компании Петром задумывалась создание особой походной типографии. В результате турецких походов в Казани (1722 г.) побывала эта походная «турецкая» типография. Известно, что в этой типографии было множество шрифтов для различных языков и даже специально изготовлены наборы пуансонов (штампов для изготовления литер) арабского шрифта. Этой типографией в Астрахани, 1000-ным тира-жом, 15 июля 1722 г. был напечатан «Манифест», на татарском языке. Однако далее дело не пошло и литеры вернулись в столицу где не нашли применения.

В Казани книгопечатание возникает достаточно поздно (1800 г.) на ос-нове «Азиатского филиала» типографии академии наук возглавлявшейся с 1785 года И. Шнором. При этом не обошлось без казусов. Уже не позднее 1797 г. некоему прапорщику Бурашеву было выдано разрешение на открытие в Казани частной типографии, которое по непонятным причинам было отменено. Но уже через год в 1798 г. при посещении Павлом I Казани он, выслушав просьбы своих подданных, изъявляет желание о заведении «азиатской» типографии при вновь возобновляемой Казанской Императорской гимназии. Об этом же ходатайствовали «татары казанской, оренбургской и др. губерний». В 1800 г. 9 мая это ходатайство было удовлетворено и соответствующие бумаги были направлены Казанскому губернатору А.И. Муханову, который в свою очередь 25 мая уведомил директора гимназии А.М. Титова о создании при его гимназии типографии.
Эта «Азиатская» типография имела два печатных стана и являлась фи-лиалом петербургской азиатской типографии. Ее штат был небольшим, по-мимо Бурашева, который и доставил типографию в Казань на свой кошт (за свой счет), еще корректор Хамза Мамышев, наборщик Гали Рахматуллин и временно допущенный к званию цензора Ибрагим Хальфин (обязанности цензора от муфтия выполнял казанский имам Мухаммед Абдрезяков).
Казанские печатники были из солдат. Хамза Мамышев участвовал в сражении со шведами и за отвагу награжден серебряной медалью. По повелению Екатерины II, в 1791 г. назначен наборщиком в типографии Шнора. Гали Рахматуллин в 21 год (1780) зачислен галерным матросом. В 1790 г. принимает участие в сражении со шведами и награжден двумя медалями. С 1791 г. переведен наборщиком в Азиатскую типографию. Ушел с работы уже в 1834 г. в возрасте 75 лет без назначения пенсии.
Первые книги Казанской «азиатской типографии» увидели свет уже в 1801 г. Это еще в 1797 г. представленные в Синод Бурашевым - «Атогоджи» и «Гафтияк».
Атогоджи – в буквальном переводе «чтение по слогам», татарская азбука с молитвами для чтения. Пожалуй самая популярная книга для изучения основ чтения и письма арабскими буквами.
Помещалась типография в здании I Казанской гимназии на Воскресен-ской (совр. Кремлевской улице). В бельэтаже недалеко от физического кабинета. Дом этот был выстроен в самом конце улицы для Казанского губернатора и передан им для вновь открытой гимназии в 1798 г. В последствии в 1825 г. по проекту архитектора Пятницкого его объединили единым фасадом с Тенишевским домом. В этом виде университет и сохранился до нашего времени.
Однако размещение типографии вместе с учебными классами мешало учебному процессу. Поэтому, директором казанской гимназии Яковкиным при посредстве попечителя Казанского учебного округа Румовского, планируется перевести ее в здание манежа, располагавшемся недалеко от современного вычислительного центра КГУ. Казанский губернский архитектор Я.М. Шелковников осмотрев стены манежа нашел их ненадежными и после значительной перестройки здания в 1806 г. в него была перемещена типография.
В 1802 г. за добавление трех листов к книге Фаузик Назят, без цензуры, Бурашев и Мухаммед Абдрезяков были преданы суду и официальным цензором становиться И. Хальфин. Это назначение не случайно, Ибрагим Исаевич Хальфин, сын толмача Сагита, замеченного Екатериной II, уже в 22 года (1800 г.), получив мусульманское образование, числится учителем татарского языка в казанской гимназии, а с 1812 г. лектор Казанского университета. В 1823 г. он утвержден адъюнктом восточной словесности. Умер Хальфин на службе в 1829 г. оставив после себя, кроме научных трудов, двух жен, заявивших свои права на пенсию. Сын И. Хальфина, Шах Ахмет подал прошение принять его наборщиком в типографию, в чем ему было отказано, за не-удовлетворительное знание русского языка.
С этого времени типографию решено сдавать на откуп (в аренду). Такими арендаторами в разное время значились богатейшие казанские купцы Юсуп Апанаев (1806 – 1814 гг.) и Юнусов (с 1814 г.). Подобная эксплуатация типографского оборудования быстро привела его в негодность. Главным аргументом против издания первой газеты «Казанских Известий» на двух языках в 1809 г. приводилась крайняя изношенность литер в азиатской типографии. Уже к 1812 году литеры были настолько изношены, что их не хватало для издания Корана.
С «Азиатской» типографией активно сотрудничает известный востоко-вед, профессор восточной словесности, Х.М. Френ. Он публиковал в ней арабские сочинения и свой труд «Описание некоторых серебряных монет Саманидов», два стихотворения на арабском языке.
К 1809 г. при университете возникает своя типография во многом более технически оснащенная чем «Азиатская». Однако все восточные тексты, набранные арабским шрифтом, по прежнему набирались и печатались в Азиатской типографии.
В период с 1812 по 1829 гг. типография издала всего 48 названий книг. Особенно тяжелым положение стало при попечителе-ревизоре М.Л. Магницком (с 1819 по 1826 гг.). Этот мракобес хотел даже из университетской библиотеки изъять и уничтожить произведения французских вольнодумцев. Когда же татарские купцы за свой счет просили отлить в словолитни Казанского университета «потребное число» татарских литер, им не разрешалось, поскольку попечитель опасался, что это может повлечь «настояние об открытии вольной татарской типографии, которая приведет в упадок университетскую и гимназическую типографии». Дело дошло до того, что в июне 1825 года «по недостатку сумм азиатской гимназической типографии остановлено жалования у корректора и наборщиков». Магницкий велел разобраться ректору университета К.Ф. Фуксу. Начальник университетской типографии Г.С. Суровцев предложил объединить «Азиатскую» типографию с «Российской» типографией. Российская типография была более технически оснащенной, имела даже свою словолитню и у нее не было татарского шрифта, а в азиатской типографии русского и европейского. Суровцев, однако, огорчил Магницкого, он просил исходатайствовать позволение начальства на печатание Корана, на что попечитель ответил категорическим отказом. Поэтому дело затянулось на целых четыре года.
Соединение типографий было возможно только благодаря стараниям великого геометра Н.И. Лобачевского, который с 1827 г. был избран ректором Казанского Императорского университета. Николай Иванович знал и любил книгу, даже в должности ректора, он подписывался «ректор и библиотекарь». Поэтому приведя в порядок университетскую библиотеку, он занялся типографией и при нем в 1829 г. совершилось, наконец, объединение «Азиатской» с «Российской» типографиями. При этом Университет рассчитался со служащими «азиатской» типографии, не получавшими жалования, по распоряжению Магницкого с 1925 г. и получил разрешение на издание Корана.
На этом закончилось существование второй, после типографии конца XVI в., типографии нашего города, открытой два столетия назад. Отличи-тельной чертой изданий «Азиатской» типографии является отсутствие ти-тульного листа. Выходные данные, как правило, приводились в конце текста. Формы и размеры шрифта еще очень бедны. Применяются шрифты только 16 и 20 кеглей. Оформление книги идет по традициям заложенным татарской рукописной книгой. В период существования типографии с 1801 по 1829 гг. в ней издано около 94 книг общим тиражом около 280 000 экз. Среди изданий труды ученых университета, публикации восточных рукописей, и учебная и духовная мусульманская литература.